Среда, 14.11.2018, 14:04

 Сайт Баздникиной Ольги Ивановны, 
учителя русского языка и литературы
МОБУ СОШ с.Прибельский

Вы вошли как Гость | Группа " Гости "Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Регистрация | Вход
Категории раздела
Мои файлы [1]
Методические разработки [15]
В данном разделе содержатся разработки уроков и внеклассных мероприятий.
Мое стихотворчество [2]
Стихи пишу со школьной скамьи
Мои публикации [11]
Данная рубрика содержит статьи, опубликованные в районной газете "Кармаскалинская новь", а также исследовательские статьи из сборников Всероссийских и республиканских конференций.
Исследовательские работы учащихся [4]
Школьная олимпиада по русскому языку и литературе [11]
Я - учитель (эссе) [0]
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 140
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Каталог файлов

Главная » Файлы » Школьная олимпиада по русскому языку и литературе

Школьная олимпиада по литературе. 9 класс.
18.10.2016, 18:37

Целостный анализ текста

Выберите ОДИН из вариантов.

Вариант1

Прочитайте  рассказ  Л.Е. Улицкой.  Напишите  о  нём  сочинение,  опираясь на поставленные вопросы:

В чём заключается смысл названия рассказа?

Черты каких жанров можно найти в этом рассказе?

Какие,  по  Вашему  мнению,  чувства  и  идеи  пробуждает  в  читателе  автор рассказа?

Как  и  с  помощью  каких  художественных  средств  выражена  авторская позиция?

Что Вы можете сказать о языке и стиле рассказа?

Необязательно  отвечать  на  все  вопросы  последовательно.  Вы  можете избрать свой путь анализа. Пишите развёрнуто, связно, внятно, свободно.

Людмила Евгеньевна Улицкая (род. 1943)

КАПУСТНОЕ ЧУДО

Две  маленькие  девочки,  обутые  в  городские  ботики  и  по-деревенски повязанные  толстыми  платками,  шли  к  зелёному  дощатому  ларьку,  перед  кото-рым уже выстроилась беспросветно-тёмная очередь. Ждали машину с капустой.  Позднее  ноябрьское  утро  уже  наступило,  но  было  сумрачно  и  хмуро,  и в этой  хмурости  радовали  глаз  только  тяжёлые,  тёмно-красные  от  сырости флаги, не убранные после праздника.  Старшая  из  девочек,  шестилетняя  Дуся,  мяла  в  кармане  замызганную десятку.  Эту  десятку  дала  Дусе  старуха  Ипатьева,  у  которой  девочки  жили почти год. Младшей, Ольге, она сунула в руки мешок– для капусты.

– Возьмите, сколько унесёте, – велела она им, – и морквы с килограмм.

Было самое время ставить капусту. Таскать Ипатьевой было тяжело, и ноги еле  ходили.  К  тому  же  за  то  время,  что  девочки  жили  у  неё,  она  уже  привыкла, что почти всю домашнюю работу они делают сами– легко и без принуждения. К  старухе  Ипатьевой,  по  прозвищу  Слониха,  девочек  привезли  в  конце сорок пятого года вьюжным вечером, почти ночью. Они приходились внучками её  недавно  умершей  сестре  и  были  сиротами:  отец  погиб  на  фронте,  а  мать умерла  годом  позже.  И  соседка  привезла  их  к  Слонихе–  ближе  родни  у  них  не было. Ипатьева оставила их у себя, но без большой радости. Наутро, разогревая на плите кашу, она бормотала: привезли, мол, на мою голову... Девочки  испуганно  жались  друг  к  дружке  и  исподлобья  смотрели  на старуху одинаковыми круглыми глазами. Первую  неделю  девочки  молчали.  Казалось,  что  они  не  разговаривают даже  между  собой,  только  шуршат,  почёсывая  головы.  Старуха  тоже  молчала, ни о чём не спрашивала и всё думала большую думу: оставлять их при себе или сдать в детдом.

В  субботу  она  взяла  таз,  чистое  бельё  и  девочек,  волосы  которых  были заранее  намазаны  керосином,  и  повела  их  на  Селезнёвку  в  баню.  После  бани Ипатьева  впервые  уложила  их  спать  на  свою  кровать.  До  этого  они  спали в углу,  на  матрасе.  Девочки  быстро  заснули,  а  Ипатьева  ещё  долго  сидела  со своей подружкой Кротовой. Выпив чаю, она сказала:

– Господь  с  ними,  пусть  живут.  Может,  неспроста  они  ко  мне  на  старости лет пристали.

А  девочки,  словно  почуяв,  что  их  жизнь  решилась,  заговорили  сначала между  собой,  а  потом  и  со  старухой,  которую  стали  звать  бабой  Таней.  Они обжились,  привыкли  к  новому  жилью  и  к  Слонихе,  только  с  городскими ребятами  не  сошлись:  их  игры  были  непонятны,  интереснее  было  сидеть в комнате,  возле  швейной  машинки,  слушать  её  неровный  стук  и  подбирать лоскутки,  падающие  на  пол:  Ипатьева  брала  работу –  если  повезёт,  то  из

нового, но больше кому перелицевать, кому починить... Теперь  девочки  шли  за  капустой,  и  Дуся  прикидывала,  куда  же  они  её поставят:  бочонка  в  хозяйстве  не  было.  В  дырявом  кармане  Дусиного  пальто,  кроме  десятки,  лежала  ещё  и  картинка  из  журнала  с  нарисованным  жёлтым зубастым  японцем,  замахнувшимся  кривым  ножом  на  кусок  географической карты.

Подтерев  сестре  нос,  Дуся  опустила  замёрзшие  пальцы  в  карман  и  нащу-пала десятку, скатанную трубочкой.

– Большая,  а  носа  вытереть  не  можешь, –  проворчала  она  точно  так,  как это  делала  Ипатьева,  и  снова  сунула  руку  в  карман.  Её  замёрзшие  пальцы  не расчувствовали  десятирублёвки  и  скатали  поудобней  в  трубочку  жёлтого японца.  Измятая  десятирублёвка  обиженно  скользнула  в  дыру  кармана  и полетела вдоль мостовой вместе с бурыми промёрзшими листьями. Сёстры  встали  в  хвост  недлинной  очереди.  Женщины  говорили,  что,

может,  капусту  и  не  привезут,  потому  стояли  только  самые  упорные.  Все другие,  простояв минут  десять,  уходили,  обещая  вернуться.  Девочки  тесно прижимались  друг  к  дружке,  топали  озябшими  ногами– ботики  были  дарёные, изношенные, тепла не держали.

– Надо было валенки надеть, – сказала Дуся.

– На  валенках  кошка  спит, –  отозвалась  Ольга.  И  они  замолчали,  наговорившись.

Минут  через  сорок  пришёл  грузовик  с  капустой.  Его  долго  разгружали,  и девочки  терпеливо  ждали,  пока  начнут  продавать.  Им  и  в  голову  не  приходило уйти без капусты. Наконец  сгрузили.  Раскрылось  зелёное  окошко,  продавщица  начала отпускать.  Очередь  сразу  разбухла.  Прибежали  все:  и  те,  кто  занимал,  и  те,  кто не  занимал.  Девочки  всё  оттеснялись  и  оттеснялись  в  хвост.  Они  давно продрогли.  Временами  шёл  не  то  дождь,  не  то  снег.  Платки  их  промокли,  но пока  ещё  грели.  Только  ноги  вконец  иззябли.  Время  уже  перевалило  за обеденное,  и  продавщица  закрыла  окошечко,  когда  девочки  приблизились

к нему вплотную. Стоявшая у прилавка тётка начала шуметь:

– Чего закрываешь, когда только открыли?

Но продавщица цыкнула на неё:

– Обед! – И ушла.

Прошёл  ещё  час.  Свет  стал  убывать.  Посыпал  настоящий,  слепленный в крупные  хлопья  снег.  Он  покрывал  сутулые  спины  людей,  и  спины  домов,  и кучу  бело-голубой,  твёрдой  даже  на  вид  капусты.  От  белизны  снега  стало  чуть веселее и вроде светлее. Вернулась  продавщица.  Отпустила  капусту  тётке  впереди  девочек,  и Дуська  вытащила  из  кармана  заветную  трубочку,  развернула  её –  вместо десятки  это  была  картинка  с  японцем.  Она  пошарила  в  кармане,  ничего  в  нём больше не было. Её охватил ужас.

– Тетенька!  Я  деньги  потеряла! –  закричала  она. –  По  дороге  потеряла! Я не нарочно!

Краснолицая  продавщица,  одетая,  как  капуста,  во  многие  одежды, выглянула из своего окошка вниз, посмотрела на Дусю и сказала:

– Беги домой! Возьми у мамки денег, я тебе без очереди отпущу.

Но Дуська не отходила.

– Дырка у меня! Я не нарочно! – ревела она.

Маленькая Ольга, понимая, что на них свалилось горе, тоже ревела.

– Иди,  поищи,  может,  на  дороге  найдёшь, –  посоветовала  темнолицая женщина из очереди.

– Как же, найдёшь, – фыркнул одноглазый старик.

– Не  задерживайтесь,  чего  зря  болтать!  Эй,  девочка,  отойди  в  сторону! –  сказал кто-то третий.

Две  сгорбленные  девочки,  по-деревенски  замотанные  платками,  пошли в сторону  дома,  разгребая  ногами  кучи  перемешанных  со  снегом  и  сумраком листьев,  нагибались  и  рыли  побелевшими  пальцами  в  хрустящих  водоворотах.  Старшая горестно, по-взрослому причитала:

– Горе  ты  моё!  Что  теперя  с  нами  будет!  Прогонит  она  нас,  и  куда  мы пойдём!

Ольга, опустив вниз углы своего треугольного рта, вторила сестре:

– Куда пойдём...

Стемнело.  Укрывши  плечи  мешком,  они  медленно  брели  к  дому.  Умненькая  Дуся  всё  думала,  что  бы  такое  сказать  Ипатьевой,  чтобы  она  их  не прибила  или,  хуже  того,  не  прогнала...  Украли?  Или  отняли?  Или  ещё  чего? Сказать «потеряла» казалось ей совсем невозможным.

Ольга  всхлипывала.  Они  подошли  к  повороту,  остановились,  собираясь перейти  дорогу:  деревенская  робость  перед  машинами  всё  ещё  оставалась в Дусе.  Навстречу  им  нёсся  грузовик,  освещая  фарами  бежавший  перед  ним раскосый  кусок  брусчатки.  Девочки  стояли.  Машина,  не  сбавляя  ходу,  резко повернула,  под  фонарём  сверкнул  бело-голубым  сиянием  её  груз –  высоко вздыбившаяся  над  бортом  капуста.  Машина  вильнула  возле  них,  рванулась  и поехала  мимо,  сбросив  к  их  ногам  два  огромных  кочана.  Они  крякнули,  стукнувшись  о  дорогу.  Один  распался  надвое,  второй  покатился,  слегка подпрыгивая, прямо к ногам Ольги.

Они  посмотрели  друг  на  дружку –  два  светло-голубых  изумлённых  глаза смотрели  в  другие,  точно  такие  же.  Сняли  с  плеч  мешок,  которым  укрывались,  сунули  в  него  цельный  кочан  и  тот,  что  распался.  Дуся  не  могла  взвалить  на плечи  мешок–  был  слишком  тяжёл.  Они  взялись  за  углы  мешка.  Вострая  Дуся подложила под него картонку, и они поволокли его...

Ипатьевой  дома  не  было.  Она  сидела  у  подружки  Кротовой,  плакала,  утирая слёзы кривым ситцевым лоскутом:

– Шура,  подумай,  ведь  два  раза  к  ларьку  бегала...  Пропали,  пропали девчоночки мои... Цыгане свели или кто...

– Да найдутся, кому они нужны-то? Сама подумай! – утешала её Кротова.

– Девчоночки-то  какие  были!  Золотые, ласковые...  Как  же  они  без  меня? А я-то, я-то как без них? – убивалась Ипатьева, комкая промокшую тряпочку.

А  девочки  в  темноте  выложили  на  стол  капусту,  сели,  не  раздеваясь,  на стул и ждали...

(Из сборника«Рассказы», написаны с1989 по2002 гг.)

 

Вариант2

Прочитайте стихотворение Ю.К. Балтрушайтиса. Проанализируйте его, опираясь на поставленные вопросы.

В чём смысл названия стихотворения?

Какие жанровые традиции Вы можете увидеть в этом стихотворении?

Какие  художественные  приёмы  позволяют  создать  основные  образы  стихотворения?

Зачем в стихотворении повторы?

Видите  ли  Вы  какие-либо  особенности  цветовой  гаммы  и  звукового  спектра стихотворения?

Как устроено художественное пространство стихотворения?

Каким  Вам  представляется  лирический  герой?  О  чём  он  думает,  что  он чувствует?

Необязательно  отвечать  на  все  вопросы  последовательно.  Вы  можете избрать свой путь анализа. Пишите развёрнуто, связно, внятно, свободно.

Юргис Казимирович Балтрушайтис(1873–1944)

ЛУННЫЕ КРЫЛЬЯ

Из лунных снов я тку свой зыбкий миг,

Невольник грёз, пустынник душ моих...

И в лунных далях близится межа,

Где молкнет гул дневного мятежа...

И призрачны, безмолвствуя вдали,

Дневная явь и пёстрый круг земли...

И в звёздный час разъятия оков

Я весь– пыланье лунных облаков...

И длится тишь, и льётся лунный свет,

Вскрывая мир, где смертной боли нет...

И тих мой дух, как сладостен и тих

Пустынный цвет пустынных снов моих...

И молкнет мысль, и меркнет, чуть дрожа,

Всё зарево земного рубежа...

И будто тая, искрится вдали

Немой простор в серебряной пыли...

И в тайный миг паденья всех оков

Сбывается алкание веков...

Всё– сон, всё– свет, и сам я– лунный свет,

И нет меня, и будто мира нет!

Максимальное количество баллов за работу– 70.

Категория: Школьная олимпиада по русскому языку и литературе | Добавил: Ольга
Просмотров: 1408 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 1.5/2
Всего комментариев: 0
avatar
Вход на сайт
Поиск